Неравенство и вызванное им негодованиеРоберт
Д.ШИЛЛЕР, профессор экономики Йельского Университета Лидеры
во всем мире, кажется, убеждены в том, что неравенство и отсутствие широкого участия
в экономическом росте, если и дальше так будет продолжаться, приведут к социальным
противоречиям и даже насилию. Но неужели неравенство является реальной проблемой?
Как
выразился индийский премьер-министр Манмохан Сингх на международной конференции
далитов и меньшинств, которая прошла в Нью-Дели в декабре: "Даже если абсолютную
бедность можно сократить благодаря росту, неравенство может обостриться. Это может
оказать чрезвычайно дестабилизирующее действие в политическом и социальном отношении".
Таким образом, Индия должна "предпринять шаги, которые сократят социально-экономическое
неравенство, не повредив при этом процесс роста и не уменьшив стимулы для индивидуального
предпринимательства и творческого потенциала". Подобным образом на
всемирном экономическом форуме в Давосе в январе бразильский президент Луиз Инасио
Лула да Сильва сказал: "Только благодаря экономическому росту, созданию рабочих
мест и распределению доходов мы будем жить в мирном мире". После этого он
убеждал снизить барьеры на сельскохозяйственный экспорт, чтобы помочь бедным в
развивающихся странах. В таких аргументах есть доля здравого смысла. Если
люди думают, что они разделят всеобщий экономический рост, они, скорее всего,
будут поддерживать мир в обществе. Если они так не думают, то беспорядки станут
более вероятными. Однако социологи столкнулись с трудностями, пытаясь это
доказать. Фактически, некоторые статистические исследования взаимосвязи между
неравенством и социальным конфликтом дали заключение о том, что возможно, существует
даже обратная взаимосвязь: в обществе, где больше неравенства, обычно меньше конфликтов,
потому что богатые лучше управляют бедными. Есть кое-какие доказательства
того, что общественные беспорядки вытекают из неравенства. Экономисты Альберто
Алесина и Роберто Перотти продемонстрировали, что после контроля по нескольким
другим факторам страны с высоким уровнем неравенства действительно имеют тенденцию
проявлять большую социальную нестабильность, если измерять, скажем, числом политических
убийств или количеством людей, убитых в связи с внутренним массовым насилием. Тем
не менее задаешься вопросом, почему доказательства того, что неравенство вызывает
общественные беспорядки, не являются более убедительными. Часть проблемы,
возможно, заключается в том, что не всегда именно неравенство само по себе вызывает
социальные противоречия, но также и восприятие того, как появилось неравенство.
Беспорядки могут больше отражать ощущение предательства - что другие не живут
согласно своим обещаниям или не ведут себя достойно. Действительно, чувство
доверия намерениям других является центральным для функционирующей экономики.
Юристы пишут много контрактов, а суды тратят много времени, приводя их в исполнение,
но эти учреждения не могут охватить все. Большая часть экономических отношений
зависит от доброй воли, основной склонности поступать правильно, даже если никто
не проверяет. Доверие едва ли универсально. Но деловой мир основан на нашем
интуитивном знании, когда мы вполне можем доверять людям, а когда не можем доверять
им вообще. Мы заключаем договора вокруг несовершенного доверия и создаем учреждения,
которые принимают во внимание холмы и долины человеческой чести. Когда они функционируют
хорошо, у нас есть всеобщее чувство, что даже если люди не всегда заслуживают
доверия, основная справедливость преобладает. Статья Эрнста Фера из Университета
Цюриха и Александра Кляйна и Клауса Шмидта из Университета Мюнхена в издании журнала
"Эконометрика" за январь 2007 года показывает, как люди выстраивают
экономические отношения, основанные на их знании обстоятельств, в которых люди
заслуживают доверия. В их экспериментах субъектов, действующих в качестве
работодателей, просили выбрать среди нескольких видов трудовых договоров, а потом
наблюдать за тем, как другие субъекты, действуя в качестве служащих, реагировали
на них. Работодатели в начале поручали служащим упорно работать без определенных
стимулов и быстро узнали, что без таких стимулов многие служащие уклоняются от
работы. Но работодатели также быстро узнали, что лучший вид трудового договора
- это тот, который предлагает служащему не только фиксированный контракт, но и
возможность премиальных выплат, своего рода подарок за хорошую работу, которая
вне условий договора. Служащие узнали в этих экспериментах, что работодателям
в значительной степени можно доверять выдавать такие премии в качестве награды
за упорную работу, даже если никто не может официально призвать их к ответу, когда
они эгоистично отказывают. Таким образом, своего рода обмен подарками между
работодателем и служащим появился из этих экспериментов, а не из негибких или
стереотипных трудовых договоров. Можно сделать вывод о том, что такие неофициальные
меры выживают в трудовых отношениях реального мира, потому что они укрепляют наши
искренние чувства доброй воли по отношению друг к другу. В отличие от этого,
когда неравенство воспринимается как результат развала в доверительных отношениях,
это может привести к общественным беспорядкам. Это часто происходит во времена
быстрых экономических изменений. Например, в быстро объединяющемся мире людям,
возможно, придется уйти от своих долгосрочных работодателей, с которыми они выстроили
чувство доверия, или возможно, сменятся их руководители. В таких случаях неравенство
может быть воспринято более напряженно, поскольку люди могут связать его с потерей
доброй воли. То, к чему, кажется, в действительности стремятся Сингх, Лула
и другие мировые лидеры - это укрепление доверия и сотрудничества даже во время
быстро меняющейся экономики. Если им удастся разработать политику, законы и стимулы
для достижения этой цели, побочным продуктом, вероятно, будет сокращение неравенства,
которое, будем надеяться, укрепит более совершенное чувство доверия. Project
Syndicate, 2007 Специально для "Эхо" |
точка
зрения
