И все-таки мы в памяти храним Афганистан
Какой сценарий предполагала разыграть Москва в декабре 1979 года?
НУРАНИ
 Как
уверены многие, самые горькие выражения, когда-либо изобретенные
людьми - это "если бы" и "могло бы быть". И
сегодня остается только гадать, как сложились бы личные судьбы десятков
тысяч граждан СССР и сотен тысяч афганцев, наконец, как повернулась
бы советская, да и не только советская история, если бы по каким-то
причинам в ночь на 24 декабря 1979 года, когда весь западный мир
уже готовился отмечать Рождество, части Туркестанского военного
округа не получили приказа двигаться к советско-афганской границе.
И за дискуссиями, началась ли бы в этом случае перестройка и наступил
бы распад СССР, почти никто не вспоминает других цифр: тринадцать
тысяч погибших (это без учета умерших в госпиталях уже на "большой
земле"), тридцать семь тысяч раненых, десятки тысяч тех, кто
вернулся с войны без физических увечий, но с изломанной душой и,
отправившись из беззаботной юности на войну, не смог потом пережить
"второй перелом", возвращаясь в не воевавшую страну, которой
не было ровно никакого дела до душевных мук ребят, прошедших "афган",
и вообще волновала эта война разве что матерей призывников, придавая
незнакомую остроту вопросу "куда пошлют"...И, может быть,
малозаметный в общей картине штрих: "операция" в Кабуле
началась со взрыва местного телецентра в 19 часов 40 минут по местному
времени.
Потом, вечером 19 января 1990 года,
в это же время бойцы спецподразделения
"Вымпел" взорвут энергоблок
телецентра в Баку.
В постперестроечные годы на
советскую аудиторию обрушился
целый поток мемуаров и воспоминаний
об "афгане", где с разной степенью
достоверности описывались обстоятельства
той войны: от деталей заседания
Политбюро ЦК КПСС, где
и было принято роковое решение, и до
боевых действий как таковых. Война,
которой предназначалось быть "секретной"
и "спрятанной", превращалась
в "раскрученную" тему детективов
и кинобоевиков, газетных статей и диспутов,
где уже расписывалось и анализировалось,
казалось бы, все: кто был "за",
кто "против", какие варианты
предлагались и что в результате вышло. И
сегодня уже не так сложно восстановить
даже сверхсекретную операцию "Альфы"
по штурму президентского дворца Дар-уль-Аман,
реконструировать обстоятельства
боевых действий в Панджшерской долине
и обстрелов Саланга...
Но, как говорится, политический
историк должен уметь пользоваться
и микроскопом,
и телескопом одновременно. И, анализируя
самые мелкие детали и подробности
событий, "схватывать" и всю картину в целом.
И для того, чтобы представить себе тайные
"пружинки" афганской войны, нелишне
будет вспомнить, каким был в конце
семидесятых годов "расклад сил".
"Нефтяная ломка"
Это было особое время в истории
СССР, да и не только СССР. Прошло
совсем немного времени после того
самого "энергетического кризиса", даже
беглое описание политических,
экономических, ментальных и еще Бог
знает каких последствий которого никак
не уместить в рамки газетной статьи.
По мнению многих аналитиков, это
было время, когда военное могущество
СССР достигло своего апогея: во время
арабского "нефтяного эмбарго" Москва
оставалась единственным поставщиком
нефти для стран Запада, и запредельные
цены на "черное золото" обеспечили
небывалый приток в советскую экономику
"нефтедолларов". И почтя вся эта
баснословная прибыль, как того и требовали
советские правила игры, была
закачана в структуры ВПК.
Но во второй половине семидесятых
проявились уже и другие реалии.
Цены на "черное золото",
которые еще вчера неудержимо рвались
в небеса, теперь так же неумолимо ползли
вниз. Страны-экспортеры нефти, еще
недавно с наслаждением плескавшиеся
в "золотых ручейках" нефтедолларов,
теперь сталкивались с острейшими финансовыми
и, как следствие, социальными проблемами.
И в Москве, вероятнее всего,
тоже отчетливо понимали, что советская
экономика, которая за годы
"энергетического кризиса" безнадежно
села на "нефтяную иглу", теперь,
после обвала цен, находилась
в преддверии жесточайшей "ломки".
Вероятность "социального взрыва" партбоссов
волновала далеко не в первую очередь -
здесь не сомневались в мощи репрессивного
аппарата и, похоже, не утруждали себя
размышлениями, что армия, милиция,
КГБ состоят, в общем-то, из тех же
советских людей, которым - за исключением
тонюсенькой прослойки высшего начальства
с "генеральскими" спецпайками
- в массе своей тоже приходилось давиться в очередях за синюшными
курами
и порошковым молоком. Куда более серьезной представлялась другая
опасность:
под вопросом оказывалось финансирование военных программ, в то время
как
в ВПК вообще не привыкли считать деньги и задумываться не о "социальной"
или "моральной", а вполне обычной, выраженной в рублях
и копейках, цене
нового танка или самолета. А это уже диктовало вполне понятный сценарий
поведения: максимально, с полной отдачей, использовать ускользающее
"военное
превосходство", кто не успел - тот опоздал, и завтра "расклад
сил" может
оказаться уже другим. И в полном соответствии с истиной, согласно
которой
наркоман, не получивший своей "дозы", становится предельно
агрессивным
и оттого вдвойне опасным, "агрессивный компонент" в советской
политике
многократно возрос. Во всяком случае,
советский дипломат Олег Гриневский в своей книге "Тайны советской
дипломатии"
пишет:
"В январе 1991 года мы с маршалом Огарковым гуляли по огромному
саду
Кунцевской больницы в Москве, где он тогда лежал. Николай Васильевич
был уже
в отставке, болел. Вспоминали бурные события минувшего десятилетия,
пытаясь
разобраться, как все это происходило.
- Бога надо благодарить, - признал Огарков, - что при таком боярском
правлении случился только Афганистан. А еще ведь могли быть и Польша,
и
Ближний Восток или даже... страшно подумать - ядерная война. И такое
обсуждалось". В те же годы, по данным независимых источников,
в СССР началось
строительство подземных бомбоубежищ на случай ядерной войны, бункеров,
командных пунктов...Но почему же в таком случае весь агрессивный
запал СССР вылился в интервенцию в забытый Богом Афганистан?
В СССР задавать этот вопрос было не принято. Один из наиболее известных
советских военных журналистов и писателей, Тимур Гайдар, в своем
эссе
"Под афганским небом" так описывал реку Кабул, от которой
и получила свое
название афганская столица: "И почему-то странно подумать,
что вот эта
вода, обласкав южные склоны Гиндукуша, уйдет в Пакистан, сольется
с Гангом,
а потом растворится в бескрайней голубизне Аравийского моря. Ни
один ручеек,
ни одна речка нашей страны не прорываются туда". И, как ни
трудно в это
поверить, "естественные рубежи"
не потеряли своей важности и на рубеже XX-XXI веков, в эпоху полетов
к
Луне и сверхзвуковых лайнеров, спутникового ТВ и международной связи:
контроль над южными
склонами Гиндукуша создавал принципиально иные возможности и для
РЛС,
и для ракетных установок, не говоря уже о том, что от границ Афганистана
до тех самых "теплых морей" было около сотни километров
- один хороший
танковый бросок, да еще к тому же главные горные цепи Азии оставались
уже позади...Вспоминали даже планы совместного с Наполеоном "освободительного
похода" в Британскую Индию - во времена Павла I они в России
вынашивались
вполне серьезно, однако после убийства императора и дворцового переворота
Наполеону пришлось воевать уже против России...
Но при этом упускается из виду весьма важная деталь. К тому времени
СССР
уже располагал в Афганистане более чем серьезным вниманием. На авиабазе
Баграм советские инструктора готовили афганских летчиков, афганская
армия
была наводнена советскими "мушаверами"-советниками, даже
личный врач Хафизуллы
Амина, того самого, которого "ликвидировала" "Альфа"
в собственном дворце,
был советским гражданином, и погиб он от пули одного из "альфовцев".
И если бы СССР интересовало лишь использование афганской территории,
то решить эту проблему можно было и без масштабной военной интервенции.
Словом, то ли гора родила мышь, то ли советская военщина доблестно
ломанулась
в открытую дверь...Если, конечно, интервенция
в Афганистан, которую в СССР считали "легкой прогулкой",
не была началом
осуществления куда более масштабных и опасных планов, где Афганистану
отводилась роль "плацдарма" или форпоста.
"Южный Варшавский Договор"
 Пожалуй,
здесь опять придется "изменить масштаб картинки". Сегодня
уже мало кто помнит, что в середине пятидесятых годов было создано
два аналогичных НАТО союза: Организация договора Юго-Восточной Азии
(СЕАТО) в составе Австралии, Франции, Новой Зеландии, Пакистана,
Филиппин, Таиланда, Великобритании и США, известная также как "Манильский
пакт", и Организация Центрального договора (СЕНТО), именовавшаяся
"Багдадским пактом" и включавшая в свой состав Ирак, Иран,
Турцию, Великобританию и Пакистан, США также принимали участие в
работе многих его органов.
Однако уже в 1959 году о выходе из СЕНТО заявляет Ирак - штаб-квартира
блока переносится в Анкару. Война во Вьетнаме спровоцирует глубокие
разногласия
в СЕАТО, практически заморозив деятельность блока. В 1972 году о
выходе
из СЕАТО заявит Пакистан, и в 1977 году СЕАТО официально объявит
о самороспуске.
Двумя годами позже распадется СЕНТО, который покинут сразу два участника
- Иран и Пакистан. Регион переживал геополитический "шторм"
и
представлялся советским генералам легкой добычей: в Иране исламская
революция
смела "продажного шаха - американскую марионетку", в
Пакистане толпа сожгла американскую дипмиссию,
в Саудовской Аравии мятежники захватили главную мечеть в Мекке и
потребовали
объявить в Хиджазе исламскую республику по примеру Ирана...Словом,
оставалось
только чуть-чуть подкорректировать ситуацию, и можно было формировать
на месте разных СЕНТО и СЕАТО этакий южный вариант Варшавского договора.
Во всяком случае, как уже указывалось в прессе,
ряд косвенных признаков позволяет предположить, что СССР в разгар
исламской революции готовил военную интервенцию в Иран на основе
договоров,
заключенных еще в двадцатые годы - иначе Москве было явно незачем
держать
у границ Ирана 22 дивизии. А "свобода рук" в Иране требовала
уже и иного
уровня военной инфраструктуры в соседнем Афганистане, где уже было
явно
недостаточно "мушаверов" и инструкторов - тут уже требовались
и огромные
воинские контингенты, и иной уровень контроля над инфраструктурой,
и полная
гарантия, что со стороны Афганистана, где власть центрального правительства
не простиралась дальше крупных городов, не последует неприятных
сюрпризов.
И хотя операция в собственном южном подбрюшлье воспринималась как
наведение
порядка на собственном "заднем дворе", тем не менее в
Москве решили принять
меры предосторжности: войска должны были войти в Афганистан в то
время,
когда на Западе уже накрывали столы для рождественского ужина...Противников
по "холодной войне" предполагалось поставить перед свершившимся
фактом,
когда бы был уже создан прецедент ввода войск на основании договора,
заключенного
еще в двадцатые годы.
Но только ли Афганистан и Иран должны были стать жертвами такой
вот
"международно-правовой
реанимации"?
Удар по Южному флангу
Наверное, для историков многих стран конец семидесятых-начало восьмидесятых
годов надолго останутся временем исламской революции в Иране и советского
вторжения в Афганистан. События, происходившие в соседней Турции,
привлекают
куда меньше внимания - разве что журналисты вспомнят военный переворот
12 сентября 1980 года. Между тем сказать, что политическая ситуация
в Турции
того времени заслуживала самого пристального внимания, значит ничего
не
сказать.
Строго говоря, к планомерной дестабилизации ситуации в Турции советские
стратеги приступили сразу же, как только почувствовали вкус "нефтедолларов",
причем использовали для этого прежде всего привычные способы влияния.
Так, уже накануне декабрьского саммита ЕС Александр Адлер на страницах
французской Le Figaro советовал: "...Надо добавить, что полное
изучение армяно-турецкой проблемы не могло бы обойтись без
рассекречивания архивов армянского КГБ 70-х годов и той центральной
роли, которую он сыграл в деле дестабилизации Турции, проводимом
Советским Союзом и его сирийскими, болгарскими и, фактически,
греческими союзниками." Теракты против турецких дипломатических
и коммерческих
представительств по всему миру, взрывы на стамбульском крытом базаре
Гапалы
Чарши и в аэропорту турецкой столицы "Эсенбога", совершенные
армянскими
террористами, вряд ли способствовали авторитету правительства -
террор
во все времена был безотказным средством для дестабилизации ситуации.
Впрочем, лодку раскачивали не только армянские террористы. Примерно
с
середины семидесятых годов в Турции начинается прямо-таки небывалый
рост
популярности леворадикальных группировок, многие из которых открыто
ратуют
за "партизанскую войну в каменных джунглях городов", и
слова, увы, не
расходятся с делом. Накануне военного переворота срок жизни редактора
правой газеты в Турции составлял два месяца. Ни в одном городе страны
не было питьевой воды - водопровод был взорван. Взлет "красного
террора"
оказался слишком масштабным и стремительным, а власти явно не хотели
переходить
к чрезвычайным мерам - в стране после военного переворота 12 марта
1971
года только недавно были восстановлены политические свободы, но
ситуация
явно выходила из-под контроля. Компартия Турции осмелела настолько,
что
официально обещала в своей программе "самоопределение вплоть
до отделения"
турецким национальным меньшинствам - курдам и лазам. Последние сосредоточены
главным образом на черноморском побережье Турции, близ границ с
Грузией
и никогда не входили в число сколько-нибудь заметных сепаратистов.
Значение
этого пункта в программе турецких коммунистов станет ясно после
событий в черноморском городке Фатса, но это будет уже потом, в
июле
восьмидесятого.
А пока в Турции за оружие взялись члены правых группировок, прежде
всего
"бозгурды" - уже потом ныне покойный Алпарслан Тюркеш
в интервью автору
этих строк скажет, что они оказались единственной силой, противостоявшей
левакам, и по сути дела сорвали реализацию в стране "афганского
варианта".
Так или иначе, по мнению большинства, весной восьмидесятого Турция
вползала
в гражданскую войну - в день гибло до десяти человек, включая представителей
того самого благополучного "среднего класса", кто был
уверен, что если
ультраправые и ультралевые крушат черепа друг другу - их это ни
в коей
мере не касается. Дестабилизация в Турции дошла уже до критической
черты,
и повторение в этой стране пресловутого "афганского варианта"
считали
вполне реальным ведущие аналитики США.
Авторитетный еженедельник U.S. News and World Report констатировал
в те драматичные дни: "Не успев оправиться от неудач в Иране
и Афганистане,
США и их западные союзники сталкиваются еще с одним грозным вызовом
-
в Турции. Растущее политическое насилие и экономический развал угрожают
существованию этого последнего западного аванпоста на южных рубежах
Советского
Союза. Падение Турции, восточного якоря Атлантического союза, еще
больше
сместило бы мировое равновесие сил не в пользу США...Если гражданские
(власти) не в состоянии навести порядок в турецком доме, военные
возьмут
власть в стране в свои руки".
"Черноморская стратегия"
Однако, по мнению многих аналитиков, взять власть в свои руки турецкая
армия решила только в июле 1980 года. И политическим Рубиконом здесь
стали
события в черноморском городке Фатса, где власть оказалась в руках
левацкой
группировки "Девримчи Сол", официально внесенной в список
террористических
организаций госдепартамента США. После того, как контроль за ситуацией
в городе взяли в свои руки силовые структуры, а с минаретов было
объявлено
о введении комендантского часа, британская Financial Times сообщала:
"Начальник
генерального штаба вооруженных сил генерал Кенан Эврен и его коллеги
омрачены
тем, что страна скатывается к анархии, но они, видимо, считают,
что с
террором надо бороться законными и демократическими средствами.
Но эти
средства оказываются неэффективными. Армия несет ответственность
за правопорядок
почти на половине территории страны, где введено военное положение.
Но
другие государственные институты настолько подорваны или стали настолько
неуправляемыми, что армии удается достигнуть совсем немногого. Необъявленная
гражданская война между левыми и правыми силами, в которой ту или
иную
сторону принимают политические деятели, видимо, зашла слишком далеко,
чтобы ее можно было остановить".
Между тем, судя по многим "не до конца подтвержденным"
данным, в руки
военных в Фатсе попали шокирующие документы. В штабах причерноморских
левых группировок были найдены бумаги с указанием дня и часа восстания
в крупнейшем турецком черноморском порту - Самсуне. Штаб восстания
должен
был немедленно провозгласить "Демократическую Рабоче-Крестьянскую
Турецкую
Республику", а себя, естественно, "Временным революционным
правительством ДРКТР". Задача, впрочем, у этого "правительства"
была одна:
обратиться к СССР за "интернациональной помощью".
А вот тут уже в дело вступала география. Потому как и сегодня близ
Самсуна
находится
развилка, где одна дорога уходит на Стамбул, а вторая - на Анкару.
Именно в районе Самсуна
Понтийский горный хребет прорезает ущелье, достаточно широкое, чтобы
по
нему любая армия, контролирующая Самсун, могла вместе с бронетехникой
выйти в самый глубокий тыл Турции, к ее столице Анкаре, и по сути
разрезать
страну пополам. Генералам стало ясно и другое: береговые артиллерийские
батареи Самсуна противостоять такому сценарию явно не в силах. И,
значит,
медлить было уже нельзя. В ночь на 12 сентября по улицам турецких
городов
прошли танки. Действие конституции было приосановлено, деятельность
политических
партий запрещена, исполнительная власть на местах передана в руки
военных.
И одним из первых шагов нового правительства страны - Совета национальной
безопасности во главе с Кенаном Эвреном - стало создание близ Самсуна
мощного оборонительного рубежа. "Афганский сценарий" в
Турции был сорван.
А разведки стран НАТО лихорадочными темпами разворачивали в соседнем
Пакистане
впечатляющую инфраструктуру помощи афганскому вооруженному сопротивлению
- как оказалось, именно в этой стране гор и пустынь проходила теперь
главная
линия фронта "холодной войны"...
Уже потом, в разгар горбачевско-ельцинской "гласности",
"Комсомольская правда", тогда еще выходившая не в формате
таблоида, опубликовала озорную и прямо-таки восхитительно-хулиганскую
статью, главная мысль которой состояла в следующем: правильно и
делали в СССР, что сажали за анекдоты. Потому что все громкие разоблачения
перестроечных лет уже успели "засветиться" в этом жанре
народного творчества. Передает Бакатин американцам схему "жучков"
в новом здании посольства США в Москве - пожалуйста, вспомним анекдот:
"Армянскому радио задают вопрос: из чего сделаны стены американского
посольства в Москве? Радио отвечает: из микробетона. Тогда новый
вопрос: а что такое микробетон? Это 10% бетона и 90% микрофонов".
Раскопали журналисты, как советская элита продавала на запад музейные
ценности - тут же соответствующий анекдот: "После переговоров
сидят на диване президент Франции Жискар д'Эстен, президент США
Джеймс Картер и Брежнев. Д'Эстен достает серебряный подсигар с надписью
"Жискару от Жозетт". Картер достает золотой подсигар с
надписью "Джимми - от друзей по бизнесу". Тогда Брежнев
извлекает платиновый подсигар с бриллиантами и надписью "Графу
Вяземскому - от русского дворянства". Так вот, ходил тогда,
после вторжения в Афганистан, и такой анекдот. Приезжает в Ереван
Галина Брежнева, известная любительница драгоценностей и "горячительных
напитков". Здесь ее принимают местные "цеховики"
- словом, деловые люди. Армянский коньяк льется рекой, продукцию
Ереванского ювелирного завода загружают чемоданами, и в конце, уже
в аэропорту, растроганная местным гостеприимством Галина Леонидовна
интересуется: ребята, вы знаете мои возможности, как я могу вас
отблагодарить? И тогда один из них решается: "Галина Леонидовна,
у армянского народа есть вековая мечта - вернуть под армянский контроль
Арарат. Пусть наш дорогой Леонид Ильич даст непобедимой и легендарной
Советской Армии приказ войти в эти исконно армянские земли."
Галина Леонидовна обещает все сделать и улетает восвояси. А через
несколько дней один из ереванских "мальчиков", прочитав
утром "Правду", звонит другу: "Аршак, эта пьяная
дура все перепутала - они вместо Арарата захватили Афганистан!"
|
история
